Отказ российских судов признавать и приводить в исполнение решения судов США по делам о банкротстве: риски и последствия для российских кредиторов и правоприменительной практики

26 сентября 2022 г.

Статья опубликована 26.09.2022 на юридическом портале Закон.ру

Авторы:

адвокат, партнёр NSP Илья Рачков, адвокат, старший юрист NSP Арам Григорян, юрист NSP Сергей Бахмисов, юрист NSP Ярослава Брановская

Введение

В настоящей статье на примере конкретного дела авторы анализируют основные риски и последствия неоправданно узкого подхода российских судов к вопросу взаимности в признании решений иностранных судов. Поводом для написания этой статьи стала попытка кредитора из США добиться в России признания и приведения в исполнение решения суда Южного округа Нью-Йорка (США) по делу № 17-11906 (MEW) от 5 августа 2021 г. Авторы настоящей статьи выступали представителями заявителя по этому делу.

Цитируемое дело касалось признания решения суда США о взыскании порядка 1,3 млн. долларов США с российского бизнесмена –Александра Алексеевича Бойко[1]. Фабула дела довольно проста: г-н Бойко вместе со своими партнёрами (Гэри Фломом и Веньямином Нильвой) учредили холдинг «BNF Partners LLC» (США), в состав которого вошли три компании из США – «BICOM», «ISCOM» и «BRAC».

Впоследствии эти компании стали банкротами в США. В связи с этим они были включены в ликвидационный траст по праву США (далее – «Траст»). Конкурсным управляющим Траста был назначен Крейг Джалберт (Craig Jalbert). В ходе процедуры банкротства в судах США было установлено, что г-н Бойко в преддверии банкротства вывел денежные средства из своих американских компаний под видом выплаты займа, погашения взаимных обязательств и другими способами.

Суд США по делам о банкротстве Южного округа Нью-Йорк признал данные сделки недействительными и постановил взыскать с г-на Бойко порядка 1,3 млн. долларов США. Траст (в нашем лице) обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании и приведении в исполнение этого решения (дело № А41-93214/21). Однако суды первой[2] и кассационной[3] инстанции отказались признавать и приводить в исполнение решение суда США.

Траст обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области. Верховный Суд еще не высказался по этой жалобе.

Основным доводом, который послужил основанием для отказа признавать и приводить в исполнение решение суда США, стало следующее: по мнению российских арбитражных судов первой и кассационной инстанций, Траст не предоставил доказательств того, что между РФ и США имеется взаимность по делам о банкротстве. Этот вывод российских судов выглядит тем более странно, что в принятых по этому делу судебных актах российские суды установили, что Траст все-таки предоставил доказательства того, что суды США признают и приводят в исполнение решения российских судов по общегражданским делам.

  1. Пределы взаимности по делам о банкротстве

Теоретическая основа

Согласно теории, иностранные судебные решения могут признаваться на основе международного договора, взаимности (англ.: reciprocity) или международной вежливости (лат: comitas gentii, англ.: comity)[4]. В некоторых странах юридическая доктрина считает, что суды должны двигаться именно в таком порядке, отвечая на вопрос, следует ли им признавать и исполнять решение иностранного суда:

  1. Действует ли между государством, где вынесено решение, и государством, где испрашивается его признание и исполнение, международный договор?
  2. Если такого договора нет: требует ли (или хотя бы разрешает ли) принцип взаимности[5] такое признание?
  3. Если между данными государствами нет и взаимности в вопросе признания и исполнения иностранных судебных решений: не следует ли тем не менее признать и исполнить данное решение иностранного суда, опираясь на принцип международной вежливости[6]?

Международные договоры

Что касается международных договоров, то до сих пор Россия достаточно либерально подходила к признанию и исполнению иностранных судебных решений, используя для этого даже такие международные договоры, которые содержали довольно общие формулировки:

  • Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод (ст. 6: право на справедливый судебный процесс);
  • Соглашение о партнерстве и сотрудничестве между Европейским Союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и РФ, с другой стороны (далее – «СПС»), п. 1 ст. 98: «В рамках настоящего Соглашения каждая Сторона обязуется обеспечить свободный от дискриминации по сравнению с собственными лицами доступ физических и юридических лиц другой Стороны в компетентные суды и административные органы Сторон для защиты их индивидуальных прав и прав собственности, включая те из них, которые касаются интеллектуальной собственности.». Любопытно, что в ряде случаев российские суды использовали СПС для признания решений судов государств, не являющихся членами Совета Европы (например, решений судов Британских Виргинских о-вов[7])[8];
  • Соглашение между Правительствами РФ и Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии об экономическом сотрудничестве (09.11.1992 г.), ст. 11: «Юридическим и физическим лицам каждой из стран будет предоставляться национальный режим в отношении доступа и процедуры разбирательства в любых судах и административных органах на территории другой страны, в которые они обратятся в качестве истцов, ответчиков или в каком-либо ином качестве в связи с торговыми сделками».

Как видно из формулировок указанных статей этих международных договоров, ни один из них прямо не требует от российских судов признавать и исполнять решения иностранных судов. Тем не менее, российские суды ссылались на эти нормы в качестве основы для признания и исполнения решений судов различных государств.[9]

Поскольку 16 сентября 2022 г. Россия перестала быть стороной Европейской конвенции о защите прав человека, по-видимому, российские суды прекратят ссылаться на этот международный договор. Однако заявитель обратился в Арбитражный суд Московской области задолго до этой даты (в декабре 2021 г.). Поэтому указанный суд мог и должен был применить в рассматриваемом деле ст. 6 Конвенции как основание для признания и исполнения решения суда США, даже несмотря на то, что США не участвуют в Конвенции.

Применение данной статьи обусловлено довольно широкой формулировкой ст. 1 Европейской конвенции 1950 г., в которой говорится о том, «лица, находящиеся под юрисдикцией» Высоких Договаривающихся Сторон должны быть обеспечены правами и свободами, определенными в разделе I этой Конвенции (данная формулировка была специально изменена в пользу расширения участниками Конвенции).

Костин А. А.[10] также подчеркивает то, что обязательства Российской Федерации в части обеспечения права лица на справедливое судебное разбирательство согласно п. 1 ст. 6 Европейской конвенции 1950 г. распространяются также на рассмотрение дел с участием лиц из США. Лица из США считаются находящимися под юрисдикцией России исходя и правовой позиции ЕСПЧ по сходим делам[11].

Кроме того, в рассматриваемом деле подлежал применению еще один международный договор, который был заключен между СССР как правопредшественником России и США: Соглашение о торговых отношениях от 1 июня 1990 г. между СССР и США. В Соглашении предусмотрена, на наш взгляд, возможность признания и приведения в исполнение судебных решений США на территории России. В частности, основой для этого является пункт 1 статьи XII:

"граждане, компании и организации любой из Сторон будут пользоваться национальным режимом при обращении в любые суды и административные органы на территории другой Стороны в качестве истцов, ответчиков или в каком-либо ином качестве. Они не будут претендовать на иммунитет или пользоваться им в случае возбуждения судебного процесса или исполнения решения суда, при судебном разбирательстве о признании и приведении в исполнение арбитражного решения или в случаях ответственности на территории другой Стороны в связи с торговыми сделками."

Главной целью указанного Соглашения является развитие экономического сотрудничества стран. Таковое не может обойтись без справедливого правосудия и гарантий исполнения его решений. Так, в Соглашении говорится об экзекватуре в связи с торговыми сделками. К спору Траст vs Бойко это положение определенно имеет прямое отношение: ведь решение суда Южного округа Нью-Йорка (США) было принято непосредственно по признанию недействительными торговых (коммерческих) сделок, совершенных гражданином России в США.

Гаагская конвенция 2019 года

Одним из наиболее важных и прямо относимых к данному делу международных договоров в сфере признания и приведения в исполнение решений на сегодняшний день являет Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений по гражданским и торговым делам (Гаага, 2019 г.).

17 ноября 2021 г. Россия подписала Гаагскую Конвенцию 2019 г., а США – 2 марта 2022 г. На сегодняшний день этот международный договор не имеет юридической силы для России и США, так как эти государства его не ратифицировали. При этом и Россия, и США явно выразили намерение признавать и исполнять решения государственных судов друг друга. В частности, Министр юстиции РФ Константин Чуйченко, подписавший указанную Конвенцию от имени нашей страны в Нидерландах, подчеркнул "особую важность данного документа, отметив, что для государств Конвенция является стимулом придерживаться международно-правовых стандартов правосудия"[12].

Хотя Гаагская Конвенция 2019 г. и не вступила в силу, даже ее подписание (в отсутствие ратификации) налагает на Россию обязательство не осуществлять действия, которые лишили бы этот международный договор объекта и цели[13]. Мы считаем, что отказ российских судов признать и исполнить решение суда США в рассматриваемом деле в известной степени лишает Гаагскую конвенцию 2019 г. объекта и цели.

Особый источник: Типовой закон ЮНСИТРАЛ 2018

Помимо общих норм, на основе которых суд может признать решение иностранного суда, существуют и специальные, заслуживающие отдельного внимания. К таковым относится Типовой закон ЮНСИТРАЛ 2018 г. Россия принимала активное участие в его разработке. Однако в российской правовой доктрине уделено мало внимания этому Типовому закону[14]. Тем не менее, Типовой закон ЮНСИТРАЛ пользуется авторитетом не только в международном сообществе, но и применяется российскими судами для признания и приведения в исполнение решений различных государств. Типовой закон преследует цель развития регулирования трансграничного банкротства и использование средств отслеживания и возвращения активов в рамках трансграничных дел[15].

ЮНСИТРАЛ (UNCITRAL) – Комиссия ООН по праву международной торговли – является вспомогательным органом Генеральной Ассамблеи ООН[16]. В Генеральной Ассамблее ООН представлено 193 государства мира. Задача ЮНСИТРАЛ (среди прочего) заключается в разработке Типовых законов в сфере реформирования и унификации законодательства об арбитражной процедуре. Рабочие группы ЮНСИТРАЛ разрабатывают три типа документов: конвенции (т.е. международные договоры), типовые законы и руководства для законодательных органов (англ. legislative guide). Юридическая природа этих документов зависит от степени консенсуса, который можно достигнуть в переговорном процессе: если государства готовы взять на себя юридические обязательства, то они заключают конвенцию. С этой точки зрения, типовые законы, разрабатываемые в ЮНИСТРАЛ, являются «мягким правом» (англ.: soft law), т.е. доказательством наилучшей сложившейся в мире практики, которой государствам прилично было бы следовать.

Типовой закон 2018 г. принят в развитие Типового закона о трансграничном банкротстве 1997 г. В рамках Типового закона 2018 г. странам предлагается взаимно признавать и приводить в исполнение решения, которые вынесены в рамках производств по делам о банкротстве на территории иностранных государств (за исключением самого решения о признании должника банкротом, т. к. порядок признания этого решения зафиксирован в Типовом законе 1997 г.).

Порядок признания решений по Типовому закону довольно простой: при обращении управляющего в рамках дела о банкротстве последний вместе с ходатайством о признании и приведении в исполнение решения иностранного суда предоставляет суду другой страны копию заверенного судебного решения, принятого в связи с производством по делу о несостоятельности, и любые иные документы, удостоверяющие юридическую силу этого решения. Что же касается принципа взаимности, Типовой закон не содержит специальных положений, устанавливающих обязанность стороны, которая просит о признании, приводить решения иностранного суда именно по делам о банкротстве для доказательства "международной вежливости".

Сформированная в России судебная практика знает то, как в других странах используют Типовой закон для признания российских решений по делам о банкротстве: так, в определении Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики по делу № А25-1460/2019 (дело о банкротстве Дерева Хаджи-Мурата, владельца ГК «Меркурий») от 27.12.2021 г. указано, что Высокий суд Англии и Уэльса 24.02.2021 г. принял дополнительные меры содействия в рамках дела о банкротстве именно на основании Типового закона ЮНСИТРАЛ «О трансграничной несостоятельности»1997 г., несмотря на то, что у России отсутствует международный договор с Соединённым Королевством Великобритании и Северной Ирландии по делам о несостоятельности (банкротстве). В рамках данного дела английский суд признал действие российских судебных актов по делу о банкротстве должника.

Взаимность и международная вежливость        

Что касается взаимности и международной вежливости, то российские суды считают взаимность «общепризнанной нормой международного права», а международную вежливость – «общепризнанным принципом международного права» по смыслу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ.

Как пишет судья Суда Евразийского экономического союза Нешатаева Т. Н., взаимность представляет из себя «международное обыкновение, в силу которого государство должно относиться к иностранному правопорядку вежливо и обходительно»[17]. Мы считаем, что взаимность – это не просто обыкновение, а международный обычай. Обычай – это источник нормы международного права, а обыкновение – нет. Обыкновения тоже соблюдаются субъектами международного права во взаимных отношениях, но только потому, что так «принято в приличном обществе». Однако если международно-правовые нормы — это юридически обязательные правила поведения, то обыкновения лишены качества юридической обязательности. Нарушение норм международного права влечет за собой международно-правовую ответственность, а нарушение обыкновения – нет[18]. Обычай – это «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы» (ст. 38 Статута Международного Суда – главного судебного органа ООН). Таким образом, для того чтобы быть нормой права, обыкновению не хватает признания в качестве юридически обязательного к исполнению правила: государства придерживаются обыкновения не потому, что убеждены в его обязательности, а потому, что им так удобно по каким-то причинам.

С точки зрения российского конституционного права, международный обычай – это «общепризнанная норма международного права», о которой сказано в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении № 5 от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», под «общепризнанной нормой международного права» следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного. Таким образом, принцип взаимности, являясь международным обычаем (а не обыкновением!), является также составной частью правовой системы РФ.

Что касается международной вежливости, то еще Высший Арбитражный Суд РФ в определении от 7 декабря 2009 г. № ВАС-13688/09 по делу № А41-9613/09 отнес к процессуальным и материальным основаниям признания иностранного судебного акта в том числе «общепризнанный принцип международной вежливости, предписывающий государствам относиться к иностранному правопорядку вежливо и обходительно». Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 10 октября 2003 г., под «общепризнанными принципами международного права» следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо. К общепризнанным принципам международного права, в частности, относятся принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств.

Из этого следует, что – в отличие от взаимности – международная вежливость – это норма jus cogens, или императивная норма международного права. Императивная норма МП принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер[19]. В этом смысле международная вежливость стоит выше в иерархии норм международного права, чем взаимность, т. е. никакой международный обычай (= взаимность) не может противоречит норме jus cogens (= международная вежливость).

Вывод о том, что взаимность – это международный обычай, а международная вежливость – императивная норма МП, крайне важен в практической плоскости: в таком случае взаимность и международная вежливость являются мерилами прав человека (и юридического лица), в том числе права на судебную защиту, гарантированного ч. 1 ст. 46 Конституции РФ: согласно ее же ч. 1 ст. 17, в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Перечисление в Конституции РФ основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 55 Конституции РФ). Таким образом, отсутствие упоминания взаимности в Конституции РФ не является препятствием для применения взаимности (как обычной нормы международного права) нашими судами.

  1. Взаимность согласно Закону о банкротстве

Недавний отказ российских судов признавать и приводить в исполнение вышеуказанное решение суда США вызывает вопрос о необходимости правильного толкования статьи 241 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – «АПК РФ») и абз. 2 п. 6 ст. 1 статьи Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – «Закон о банкротстве»).

Взаимность как основа для признания решений иностранных судов не закреплена в тексте российских законов (за одним исключением, о котором будет сказано дальше), а основывается на судебной практике. Ключевым судебным актом при формировании данного довольно устоявшегося и широко применимого подхода стало определение Верховного Суда РФ 2002 г.[20]: в нём судебная коллегия определила, что решение иностранного (в том случае – английского) суда от 16 октября 2000 г. по иску «Moscow Narodny Bank Limited» (г. Лондон) против государственного учреждения «Межотраслевой научно-технический комплекс “Микрохирургия глаза” имени академика С. Н. Федорова Минздрава РФ» может быть признано в России и в отсутствие советующего международного договора между Россией и Великобританией, если на основе взаимности судами иностранного государства признаются решения российских судов[21]. По-видимому, то решение Верховного Суда РФ было продиктовано тем, что иначе принадлежащий российский государственный банк (истец) не смог бы взыскать с ответчика (государственного учреждения) сумму долга по кредиту. Впрочем, ответчик в том деле также был государственным учреждением. В этом смысле признание и исполнение в России решения английского суда экономически представляет собой перекладывание государственных денег из одного кармана (от ответчика) в другой (истцу).

Отдельной разновидностью процедуры признания иностранных решений является экзекватура решений иностранных судов по делам о несостоятельности. Закон о банкротстве гласит (абз. 2 п. 6 ст. 1): "При отсутствии международных договоров Российской Федерации решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации на началах взаимности, если иное не предусмотрено федеральным законом".

Данное положение является единственным законодательно закрепленным институтом взаимности в российском национальном праве. Важно отметить, что в данной норме отсутствует конкретизация того, что понимаемся под «началами взаимности» в контексте упомянутой статьи Закона о банкротстве. Основываясь на данной норме, мы приходим к такому выводу: решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) могут – и должны! – быть признаны в России на основании международных договоров, либо на основании взаимности, либо – в отсутствие взаимности – на основе международной вежливости (т.к. последняя является императивной нормой международного права).

Итак, в Законе о банкротстве, отсутствует императивное указание на то, какие именно судебные акты – решения российских судов по делам о банкротстве либо любые решения российских судов, признаваемые в иностранном государстве, – должен предоставить заявитель для доказывания взаимности.

Любопытно, что цитируемое определение ВС РФ 2002 г., на которое в дальнейшем стали опираться суды для толкования пределов взаимности, появилось спустя 4 года после принятия прежнего Федерального закона от 08.01.1998 г. № 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (см. абз. 2 п. 7 ст. 1 данного закона в редакции 1998 г.). Это значит, что из всего массива российского права именно законодательство России о банкротстве впервые стало оперировать понятием «взаимность» в вопросе признания судебных актов иностранных государств.

При этом российские суды, применяя ст.1 Закона о банкротстве в части установления начал взаимности, в некоторых случаях не требуют, чтобы заявители предоставили судебные акты, подтверждающие признание решений российских судов в иностранном государстве. Вместо этого российские суды считают достаточным, чтобы заявитель всего лишь доказал, что в законодательстве или в судебной практике иностранного государства отсутствуют какие-либо ограничения для признания аналогичных решений российских судов. В этих случаях для российских судов неважно, идет ли речь о делах о банкротстве или об общегражданских делах.

Пример: ФАС Северо-Западного округа в своем Постановлении от 11.01.2008 г. по делу Керстин Беккер против Альбрехта Харри (№ А56-22667/2007) указал, что решение суда г. Франкфурта-на-Майне (Федеративная Республика Германия) о введении процедуры банкротства и назначении конкурсного управляющего подлежит признанию в Российской Федерации на основании взаимности в силу абз. 2 п. 6 ст. 1 Закона о банкротстве (редакция Закона в тот период была идентичной текущей редакции статьи).

Российский суд указал, что решение может быть "приведено в исполнение на территории Российской Федерации в силу пункта 6 статьи 1 Закона о банкротстве, так как законодательством ФРГ (пункт 343 Ins O - Insolvenzordnung BRD) не установлено каких-либо ограничений для признания аналогичных решений судов судебной системы Российской Федерации".

Это значит, что для установления взаимности по абз. 2 п. 6 ст. 1 Закона о банкротстве достаточно установить отсутствие законодательного запрета на исполнение решений российских судов в иностранном государстве, в котором было вынесено иностранное решение.

Есть и другой подход: взаимность может / должна быть применена только тогда, когда иностранные суды признают решения российских судов. Однако и в этом случае пределы взаимности в рамках абз. 2 п. 6 ст. 1 Закона о банкротстве не должны ограничиваться только взаимностью именно по делам о банкротстве, поскольку формулировка Закона о банкротстве этого не требует.

Итак, в Законе о банкротстве и в АПК РФ нет указания на необходимость предоставления доказательств признания и приведения в исполнения судебных актов в иностранном государстве именно решений по делам о банкротстве.

Между тем в рассматриваемом в настоящей статье деле (Траст vs Бойко) российские арбитражные суды двух инстанций вышли за пределы формальных требований Закона о банкротстве и установили, что взаимность по делам о банкротстве подтверждена только в том случае, если иностранные суды признают решения российских судов исключительно по делам о банкротстве. Таким образом, указанные российские арбитражные суды занялись правотворчеством, на что суды не имеют права, – в силу разделения властей, закрепленном в Конституции РФ, это прерогатива законодательной власти.

  1. Взаимность в иностранных правовых системах

Во многих продвинутых иностранных правопорядках отсутствует правило о необходимости применения специальных правил при признании и исполнении решений иностранных судов по делам о банкротстве.

Так, Верховный суд Соединённого Королевства в деле Rubin v. Eurofinance SA and New Cap Reinsurance Corporation (in liquidation) and another v AE Grant and others (2012) UKSC 46 выработал такую позицию: "обычные нормы общего права, регулирующие признание и исполнение иностранных судебных решений, в равной степени применяются к судебным решениям в рамках иностранного производства по делу о несостоятельности".

Как будет показано ниже, суды США неоднократно признавали и приводили в исполнение решения российских судов, в том числе и по делам о банкротстве, именно на основании принципов взаимности и международной вежливости.

В Кодексе о банкротстве США (U.S. Bankruptcy Code) перечислены лишь три условия для признания иностранного решения:

  1. иностранный процесс, о признании которого заявлено ходатайство, является либо основным иностранным процессом, либо неосновным иностранным процессом;
  2. заявитель, ходатайствующий о признании, является физическим или юридическим лицом;
  3. в обоснование заявления поданы необходимые документы.

Таким образом, суды США по делам о банкротстве признают решения российских судов по общим основаниям, не предъявляя каких-либо особых условий для доказывания принципа взаимности именно по делам о банкротстве.

  1. Практика судов США по делам о признании российских решений по делам о банкротстве

В рассматриваемом деле (Траст vs Бойко) российские суды полностью проигнорировали тот факт, что суды США неоднократно признавали и приводили в исполнение решения российских судов по делам о банкротстве. Траст приводил следующие дела в качестве примеров:

Дело о банкротстве Ларисы Маркус

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 25 мая 2017 г. по делу № А40-90960/16 Лариса Ивановна Маркус, бывший президент Внешпромбанка, была признана несостоятельной (банкротом).

После этого Государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов" (далее – "АСВ") обратилась в Суд США по делам о банкротстве Южного округа штата Нью-Йорк[22] с заявлением о признании и приведении в исполнение этого решения.

В октябре 2019 г. указанный иностранный суд признал решение российского суда по делу о банкротстве на основании Главы 15 Кодекса США по делам о банкротстве.[23] Это дело стало прецедентным и позволило российским кредиторам получить доступ к активам должников, которые находятся в США.

В конечном итоге, в апреле 2021 г. стороны заключили мировое соглашение в суде США: должница (Лариса Маркус) обязалась погасить задолженность перед российскими кредиторами за счет реализации имущества. Эта новость также широко освещалась в российской прессе.[24] Это дело является наглядным примером того, как суд по делам о банкротстве Южного округа штата Нью-Йорк (США) активно признаёт и приводит в исполнение решения российских судов по делам о банкротстве.

Дело о банкротстве Сергея Пойманова

По заявлению российского конкурсного управляющего, Алексея Базарнова, тот же суд (по делам о банкротстве Южного округа Нью-Йорк) признал и привел в исполнение решение Арбитражного суда Московской области по делу № A41-78484/15 от 21 июля 2016 г. по делу о банкротстве Сергея Пойманова, на основании главы 15 Кодекса США по делам о банкротстве. Суд США признал конкурсного управляющего Базарнова иностранным представителем, имеющим право управлять имуществом должника на территории США. Сергей Пойманов – российский бизнесмен, бывший владелец "Павловскгранита", который также известен своими нападками на Германа Грефа, председателя правления Сбербанка.

Данное дело также цитируется в российской доктрине[25]. В частности, в своей диссертации А.А. Костин обращает внимание, что "в англо-американской доктрине и правоприменительной практике существует устойчивый подход, согласно которому благожелательное отношение к иностранным судебным решениям представляет собой составную часть правовой политики государств" [т.е., в частности, США]. Автор указывает, что правило о необходимости благожелательного отношения к иностранным правопорядкам оказывает влияние и на российскую судебную систему.

В качестве примера реализации такого правила (принципа) правовой системы США г-н Костин приводит вышеуказанное дело Сергея Пойманова. В нем рассматривался вопрос о признании и приведении в исполнение определения о введении в отношении Сергея Пойманова процедуры банкротства (на анг.: "recognition of foreign bankruptcy proceedings"). Сведения об этом деле также широко освещены в российской прессе.[26] В этом деле стороны также достигли мирового соглашения (см. постановление Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А41-78484/15 от 21 января 2021 г.).

Иными словами, суд США не просто признал и привел в исполнение отдельное определение по делу российского арбитражного суда о банкротстве, а фактически дал акту российского суда по делу о банкротстве приоритет.

Наконец, следует отметить, что ранее российские арбитражные суды также благожелательно относились к решениям судов США по делам о банкротстве. В связи с этим неясно, почему в 2022 г. это отношение поменялось.

  1. Практика российских судов по признанию решений судов США в делах о банкротстве

В качестве примера успешного признания на территории РФ решения американского суда можно привести дело № А40-308642/2018 (дело о банкротстве Батраченко Олега Всеволодовича): российский суд в рамках дела о банкротстве признал и привел в исполнение решение Верховного Суда штата Нью-Йорк по делу № 653675/13 от 19 октября 2018 г. о взыскании с должника более 5 млн. долларов США по заявлению Соловьева Олега Валентиновича[27].

При этом российский суд не ставил вопрос о необходимости доказывания взаимности именно по делам о банкротстве. В данном деле заявитель предоставил судебный акт суда США, Правила гражданского судопроизводства США, доказательства надлежащего извещения должника о судебном процессе в США. Иных доказательств (в том числе, доказательств взаимности по делам о банкротстве) заявитель не предоставил. Однако этого набора доказательств оказалось достаточным для удовлетворения заявления. 

В деле Ликвидационный траст vs Бойко нижестоящие суды полностью проигнорировали данное дело.

Если привести по аналогии примеры дел о признании и приведении в исполнение решений других иностранных государств (не США), то данные примеры также показывают, что российские суды не требуют от заявителя доказательств взаимности по делам о банкротстве.

Например, в деле о банкротстве Кехмана Владимира Абрамовича, бенефициара компании JFC (дело № А56-71378/2015) Арбитражный суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области признал и привел в исполнение решение решении Высокого Суда Правосудия Англии и Уэльса по коммерческим и имущественным спорам, установил взаимность на основании признания английскими судами решений российских судов общей юрисдикции. Это определение Арбитражного суда было оставлено без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций.

Еще один пример — это дело о банкротстве Антонова В.А. В этом деле о банкротстве (№ А40-262556/2018) российский суд без каких-либо препятствий признал и привел в исполнение решение английского суда на сумму 2,6 миллиардов рублей и указал следующее:

  1. в практике Верховного Суда Российской Федерации имели место случаи признания иностранных судебных решений на основании принципа взаимности (определение ВС РФ от 07.06.2002 № 5-ГО2-62);
  2. Европейский суд по правам человека также исходит из того, что Россия признаёт иностранные судебные решения на основании принципа взаимности (пункт 41 Постановления от 21.10.2010 по делу "Петр Королёв против Российской Федерации").

Опираясь на это, российский суд пришел к выводу, что "не имеется правовых препятствий для признания решения Высокого суда правосудия от 24.06.2012 на территории Российской Федерации"[28].

Заключение

Таким образом, избыточные требования нижестоящих судов по делу Траст vs Бойко привели к принятию незаконных судебных актов. Эти акты впоследствии могут иметь негативный экономический эффект – например, при попытках российских взыскателей признать и исполнить в США решения российских судов (как по делам о банкротстве, так и по прочим гражданским делам) против должников и/или их имущества, находящихся в США[29].

Согласно принципу взаимности страны действуют по отношению друг к другу «зеркально». Это означает, что само по себе наличие непризнанных на территории одного государства решений фактически может привести к аналогичному результату для решений судов другого государства: в признании и приведении в исполнение таких решений с высокой долей вероятности будет отказано.

Прогнозируя возможный вариант развития событий, считаем, что под угрозой отказа в признании и приведении в исполнение находятся решения российских судов о взыскании задолженности с лиц, которые имеют активы в США.

Поэтому мы считаем, что дело Траста vs Бойко требует особого внимания и подлежит передаче на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

 

[1] Информацию о бизнесе г-на Бойко можно почерпнуть здесь: https://www.b2b-center.ru/pressroom/publications.html?id=17555 и https://www.kommersant.ru/doc/2469361.

[2] Определение Арбитражного суда Московской области по делу № А41-93214/21 от 27 апреля 2022 г.

[3] Постановление Арбитражного суда Московского округа по делу № А41-93214/21 от 14 июля 2022 г.

[4] Ralf Michaels. Recognition and Enforcement of Foreign Judgments // Max Planck Encyclopedia of Public International Law [MPEPIL], March 2009.

[6] Jörn Axel Kämmerer. Comity // Max Planck Encyclopedia of Public International Law [MPEPIL], November 2020.

[7] Действие СПС распространяется только на те территории под контролем британской короны, которые само Соединенное Королевство обозначило таковыми либо которые прямо указаны в данном международном договоре. Британские Виргинские острова не являются частью Европейского Союза, и к ним не применяется право ЕС. См. https://bvi.gov.vg/content/about-territory

[8] Например, в деле №А40-186882/17-141-1724 российский суд признал и привел в исполнение решение Восточно-Карибского Верховного суда Высокого суда правосудия Британских Виргинских Островов от 01.10.2014 г. по делу №DVI HC (COM) 51 о взыскании с Адамовского А.Г. в пользу Филипенко И. и Малицкого А. А. 36 млн. долларов США. В деле № российский суд признал и привел в исполнение приказ Восточно-Карибского Верховного суда (Высокого суда правосудия Британских Виргинских Островов) от 22.05.2014 г. о признании недействительным договора купли-продажи акций. В обоих делах российские суды ссылались на СПС, как на основании для признания иностранных решений.

[9] Guide on Article 1 of the European Convention on Human Rights Obligation to respect human rights –Concepts of “jurisdiction” and imputability - https://www.echr.coe.int/documents/guide_art_1_eng.pdf. P. 5 [дата доступа -18.11.2021]

[10] Костин А.А. Правовые основания признания и исполнения иностранных судебных решений в Российской Федерации. М.: Статут, 2020. 207 с.

[11] Постановление ЕСПЧ по делу «Маркович против Италии» (Markovic and Others v. Italy): Постановление Большой палаты ЕСПЧ от 14 декабря 2006 г. (жалоба № 1398/03) (§ 98) // URL: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-78623

[12] https://minjust.gov.ru/ru/events/48631/

[13] Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г., ст. 18.

[14] Существует лишь 4 научных статьи по данной теме: Хлестовой И.О. и Щукина А.И. в «Журнале российского права»: "Признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений, принятых в связи с производством по делам о банкротстве, в свете Типового закона ЮНСИТРАЛ 2018 г. ", Буровой Е.С. и Коротеевой К.В. в издательстве "Закон": "Ветер перемен: актуальные обсуждения реформы системы разрешения споров между иностранными инвесторами и государствами", Моховой Е.В. (также в "Законе»): "Трансграничное банкротство: российские правовые реалии и перспективы" и Полшкова М.И. в издательстве "Актуальные проблемы российского права".

[15] A/CN.9/1088 - Report of Working Group V (Insolvency Law) on the work of its fifty-ninth session

[16] Peer Zumbansen, Maria Panezi. United Nations Commission on International Trade Law (UNCITRAL) // Max Planck Encyclopedia of Public International Law [MPEPIL], June 2007.

[17] Нешатаева Т. Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права «Вестник ВАС РФ», № 3, 2004.

[18] Международное право: учебник / отв. ред. А. Н. Вылегжанин. 2-е изд. — М.: Издательство Юрайт; ИД Юрайт, 2010. Авторы главы: Вылегжанин А.Н. и Саваськов П.В.

[19] Ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.

[20] Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 7 июня 2002 г № 5 -Г02-64.

[21] См. также Муранов А.И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. М. : Статут, 2003.

[22] Именно этот суд вынес решение по делу Траст vs Бойко.

[23]«Банкротство Ларисы Маркус довело до прецедента: Как АСВ добилось взыскания в США активов экс-президента Внешпромбанка»: https://www.kommersant.ru/doc/4140077

[24]«АСВ сообщило о мировом соглашении с осужденной экс-главой Внешпромбанка»: https://www.rbc.ru/finances/16/04/2021/604737de9a79473e5f5022a2

[25] Костин А.А. Правовые основания признания и исполнения иностранных судебных решений в Российской Федерации. М.: Статут, 2020 г.

[26] «Суд в США признал дело о банкротстве бизнесмена, судившегося с Грефом»: https://ria.ru/20170803/1499701431.html

[27] Определение Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-308642/2018 от 3 июля 2020 г.

[28] Определение Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-262556/2018 от 27 апреля 2021 г.

[29] Например, 08.10.2021 банк «Открытие» обратился с иском к Александру Блюмкину в Верховный суд округа Лос-Анджелес, штат Калифорния. В этом деле банк требует признания решения российского суда // https://unicourt.com/case/ca-la23-bank-otkritie-financial-corporation-a-russian-public-joint-stock-company-vs-aleksandr-blyumkin-753855. По всей видимости, речь идет о решении Таганского районного суда города Москвы от 12.10.2020 г. по делу № 2-1233/2020 о взыскании задолженности по кредитному договору.

PDF

ВЫ ИСПОЛЬЗУЕТЕ УСТАРЕВШУЮ ВЕРСИЮ БРАУЗЕРА

Устаревшие браузеры не поддерживает современные технологии, из-за чего многие страницы отображаются некорректно. Скачайте, пожалуйста, новую версию вашего любимого браузера.

ВЫБРАТЬ БРАУЗЕР